Комиссар смутился. Добросовестный служащий, верный супруг, мелкий буржуа со скромным кругозором, он привык к строго определенному образу жизни, где все оставалось прежним и через день, и через месяц, и через год, не считая прибавления массивности в теле и седины в волосах. Откровенные признания прокурора, что он и его жена были чужими друг другу людьми, не укладывались у него в голове и вызывали тягостное чувство. Это подрывало принципы, которые были основой его собственного существования. Арсизак почувствовал, что его откровения привели в некоторое замешательство собеседника.
- Вас это шокирует, мсье комиссар?
- Нет, нет, что вы... У каждого своя жизнь.
Неуверенность в тоне полицейского едва не вызвала улыбку на лице Арсизака.
- Прислуги в доме нет?
- Только две приходящие на день женщины. Их рабочий день заканчивается самое позднее в шесть вечера.
- У них есть ключи?
- Да, у обеих.
- Вам известны их фамилии, местожительство?
- Право... Я знаю их имена - Маргарита и Жанна, а вот где живут...
- Вам придется, мсье прокурор, поискать их фамилии и адреса в бумагах мадам Арсизак, чтобы мы могли навести о них справки.
- И та и другая - славные женщины...
- Вне всякого сомнения, мсье прокурор, вне всякого сомнения, однако у них могут быть не совсем достойные родственники, наконец, знакомые, знавшие, что у них были ключи от вашего дома... Учитывая все это, у вас нет никаких предположений относительно того, что толкнуло грабителя - а я убежден, что убийство не входило в его планы и что он был застигнут мадам Арсизак в тот самый момент, когда колдовал над сейфом, - действовать именно этой ночью?