Что происходит, когда дикий зверь борется за пищу, право первенства, самку? Он нападает. Это все тот же самый рефлекс – «стимул-реакция». Но как поступает в подобных случаях человек? К сожалению, мы не можем похвастаться следованием природной целесообразности. Попробуйте убедиться сами. Что мы делаем, когда, например, на нас кричат или когда нам угрожает какая-нибудь опасность? Убегаем? Нет, конечно! Мы напрягаемся, как металлические пружины, и стоически, с мужеством переносим все «тяготы и лишения», выпавшие на нашу долю. И каков, по вашему мнению, результат нашей «несгибаемости»? Тяжелейший психический стресс и больше ничего.

Мы не можем быть людьми, если не будем животными.

Александр Лоуэн

Возникающие в таких случаях психологические переживания рано или поздно уйдут сами по себе, если, конечно, мы не успели ещё заработать себе невроз. Но уходит ли возникающее в таких случаях физическое напряжение? – вот вопрос. Первоначальная реакция была совершенно естественна: убежать от опасности или же вступить в бой за свои права. Ведь именно для этого и возникло наше напряжение. Но мы, как это и подобает приличным людям, не реализовали его должным образом.

Мы «невозмутимо» выслушали нападки глубоко ненавистного нам начальника и внешне согласились со всеми его мыслями и доводами, хотя совершенно уверены в том, что он не прав. Мы также справились со своим страхом; точнее, трусливо подавили его (чем, надо сказать, вызвали ещё большее напряжение). Но зато теперь никто не заподозрит нас в трусости и слабохарактерности. Правда, мы подавляли страх именно из-за страха, что нас посчитают таковыми, но ведь об этом же никто не знает, так что можно считать, что и с этой задачей мы справились. Кроме того, мы удержались от желания наказать обидчика, возненавидев его за это ещё больше. Что ж, зато внешние приличия соблюдены и теперь можно смело наградить себя медалью «Борец за христианское мужество». Мы даже перетерпели боль, делая вид, что все в полном порядке. А ведь мы сделаны не из кирпича и железа, а из нормальных живых клеток и нервов! И теперь я задаю вам принципиальный вопрос: разумно ли подавлять возникающее в нас напряжение?