Боксон подошел к мольберту. Портрет был почти закончен и отличался реалистичностью изображения. Впрочем, Алиньяк всегда придерживался традиций классического реализма, лишь иногда его слегка заносило в авангардизм, но в самые нескандальные его течения.

Девушка на картине выглядела так же, как в жизни - молодо и симпатично.

Она села на краю круглого ложа и спросила:

- Сигарета есть?

- У меня только американские, - Боксон протянул ей пачку "Лаки Страйк".

- А спички у вас есть?

- Спичек нет, - ответил Боксон, щелкнув зажигалкой.

- Крутая вещь! - оценила девушка, разглядев платиновый "Дюпон".

- Ага, - согласился Боксон.

Они помолчали. Девушка курила. Потом не выдержала паузы:

- Вы и вправду полковник?

- Император Бокасса хотел, чтобы я был генералом, но я отказался.

- Какой император?

- Император Центрально-Африканской империи Бокасса Первый.

- А, это тот, который людоед, что ли?

- Не знаю, сам не видел, хотя в газетах об этом что-то писали. Но разве можно верить газетам?

- А разве нельзя?

- Верить можно только себе...

- Наверное. А я дура, всем верю.

- Напрасно...

- Вы тоже врете, что вы - полковник?

- Нет, последние три года я действительно был полковником.

- А до этого?

- Когда-то я начинал рядовым.

- Это когда?

- Давно, в 1968-м.

- Понятно.

Они снова помолчали, и девушка уже хотела ещё что-то спросить, но дверь открылась, и в студию вошел юноша, только что спавший на кушетке в прихожей, злобно посмотрел на Боксона и спросил:

- Ты кто такой?

Боксон не любил грубостей, потому ответил нарочито презрительным тоном:

- Для тебя я полковник Боксон.

- Да мне плевать, кто ты! Что ты тут делаешь?

Юноша явно не осознавал разницы в весовых категориях.