Они сидели в маленьком бистро, куда Боксон и Алиньяк заходили ещё в свои студенческие годы, - как и двадцать лет назад, было чисто, недорого и вкусно.

- Зачем вы носите собой сигареты, если сами не курите? - спросила девушка.

- Иногда я курю - это во-первых. А во-вторых - помогает мне общаться с людьми, с тобой, например. Кстати, кофе здесь тоже неплох. Тебе заказать?

Завершив ужин, Боксон спросил:

- Куда тебя отвезти?

- Не знаю... Вообще-то мы с подругой снимаем квартиру возле Восточного вокзала. Но сегодня к ней должен прийти её друг...

- Тогда поедем в театр.

- В театр? В "Одеон"?

- Нет, в маленький театр "Юпитер", здесь недалеко, на Монпарнасе. Сегодня там какой-то мюзикл по одной из пьес Лопе де Вега.

3

Трещание телефона разбудило Боксона рано утром, за окном ещё темнели сумерки; Марианна не проснулась, предыдущий вечер слишком утомил её.

- Чарли, это ты? - Алиньяк радостно кричал в трубку. - Что случилось с моей картиной?

- Картина не выдержало порыва ревности, но руку, на сей шедевр поднявшуюся, я почти от тела оторвал. Не переживай, модель я для тебя сохранил.

- Марианна у тебя?

- Спит, у неё был очень трудный день...

- Как проснется, приезжайте ко мне!

- Готовь мольберт, к полудню будем. Как у тебя дела, маэстро?

- Дела идут. Через неделю выставка.

- Отлично, я дальше буду спать. Пока!

...Маэстро живописи, бородатый и длинноволосый, габаритами похожий на молотобойца, Жан-Луи Алиньяк на новом загрунтованном холсте уверенными движениями изображал возлежащую на подиуме малоприкрытую шотландским пледом Марианну, и одновременно рассказывал Боксону о событиях последнего года. В речах художника самым главным событием объявлялась предстоящая через неделю персональная выставка и последующий по её окончании переезд в новую студию на Монмартре.