Я не смею взглянуть вам в глаза.

Пусть я издали только смогу

Дым селенья родного увидеть.

Никогда уже больше мой след

С вашим следом не совпадет

На охотничьей общей тропе.

Песнь изгнанника

Пять ночей мы шли на восток, а днём отдыхали в тени деревьев, скрываясь от палящих лучей солнца. Всё больше встречалось ручьёв и озёр. На их берегах зеленели деревья, а сочная трава и живописные цветы говорили нам, что голод минул безвозвратно.

Всё больше мы добывали мяса, болотных птиц приносили в лагерь целыми связками. С каждым днём люди становились крепче, на руках твёрдыми выпуклостями выделялись мышцы, бёдра женщин округлились, походка их сделалась упругой, мягкой. Лошади тоже поправились и снова стали быстрыми, выносливыми.

Наконец на пятый день мы остановились у незнакомой мне реки. Старшие воины называли её О-ти-пи-сокв, "Река с говорящей водой". Почему её так назвали, я узнал позднее.

Мы расположились на пологом берегу реки, а противоположный спускался почти отвесной стеной к самой воде. Здесь, у огромных каменных глыб, с шумом разбивались пенящиеся волны - говорящая вода. Вокруг простиралась чаща, среди хвойных деревьев виднелись серебристые берёзы и клёны. Над нашим лагерем то и дело пролетали стаи диких гусей, лебеди и цапли. Очевидно, ниже по течению - дальше на восток - находились озёра, окружённые болотами, - где гнездились эти птицы.

Мы разбили наш лагерь, расположив его полукругом - большой подковой, обращённой открытой стороной к реке. Племя собиралось задержаться здесь несколько дней, и мы с Совой принялись за починку наших каноэ.