Художники никогда не могли закрыть глаза на красоту любви. На Ближнем Востоке и в Европе испробовали всевозможные ухищрения для передачи физической страсти без изображения действий и жестов, выходящих за рамки любой принятой в данный момент концепции приличий. Нагота допустима, однако условности требуют определенного умолчания. Занятие любовью можно изображать, но почти всегда только на предварительной стадии, не доходя до финала.

Даже старания скрыть истинные намерения художника вызывают порой возмущение, и тогда прибегают к нелепым фиговым листкам, шелковой дымке или идиллическим одеяниям.

Ничего подобного нет в безудержно радостных индусских скульптурах. Ряды фигур демонстрируют блаженное наслаждение любовью, дошедшей до своего предела. В камне запечатлено каждое плотское удовольствие, включая те, что у нас считаются извращениями.

Тем не менее они украшают храм, несут верующим божественное откровение. Они учат всем разновидностям секса, которыми можно наслаждаться на белом свете, но также свидетельствуют об ожидающих на небесах наградах.

Небеса для индусов населены апсарами – прелестными девушками, талантливыми танцовщицами и певицами, одаренными прежде всего умением дарить физическую радость любящим их мужчинам.

Эротика в Индии считается наукой. Для индуса забавы Кришны с девушками-пастушками представляют аллегорию Души в поисках Нареченной.

Джаядева, бенгальский поэт XII в., писал:

Страстно к Кришне прильнув полной грудью, запевает пастушка восторженный гимн любви. Другая в девичьем любовном экстазе глядит на божественный лик, в глаза, беспокойные, увлажненные ее нежным касаньем. Третья проворно хватает его за тунику, влечет к себе из тростника возле берега Джамны…