Айлюли икает от неожиданности.

- Это я вам говорю, чтоб вы знали: ваши дорогие собратья по перу очень заинтересуются этой новостью. Еще бы: "Утка" предлагает своим читателям дома, нашпигованные трупами! Ваш конкурс будет в... сами знаете где! О вас будут петь куплеты в забегаловках...

Кийе в панике. Его лицо совсем сморщивается, хотя куда уж больше!

- Сан-Антонио, необходимо срочно прикрыть это дело!

Сразу вспомнил, стервец, как меня зовут!

- Смотри-ка, - говорю я Айлюли, - парень, похоже, иногда просыпается!

Кийе бел, как вся кисломолочная продукция швейцарских ферм, вместе взятая.

- Надо что-то делать, черт возьми! - хрипит калибровщик сплетен. Да-а? И что же вы предлагаете? Выкопать скелеты и распределить кости между окрестными собаками? По методу безотходного производства, так, что ли?

- Как же быть?

- Может, начнем с того, что позвоним вашему патрону и сообщим ему радостную весть? Было бы очень любопытно узнать мнение начальства. Вполне возможно, его взгляд на вещи диаметрально противоположен вашему, а?

- Он мне тут же сыграет отходную, - сипит Кийе.

- Если ты от него скроешь, он уж точно вышвырнет тебя на улицу! смачно обещает сердобольная коллега, которой не чуждо все, что касается железной мужской логики.

Сушеный огурец в панике согласен на все. Великий монтажник газетной чепухи сшиблен с катушек. Земля уходит из-под ног, обутых в крокодиловые ботинки. Он уже видит себя с протянутой рукой, плетущимся из редакции в редакцию, предлагающим свои услуги на любых условиях всем и каждому. Будущее представляется ему черным, как запачканные типографской краской руки. Бедняга Кийе, а ведь он был таким талантливым, таким услужливым, таким лояльным.

- Наверное, вы правы, - еле слышно соглашается убитый горем огурец.

Он вытаскивает откуда-то, чуть ли не из носка, кожаную записную книжку, ищет домашний телефон патрона и трясущимся пальцем набирает номер Симона Перзавеса, директора "Утки".