Вот почему, досконально зная всю предысторию, не веришь себе, вчитываясь в льстивые на первый взгляд строки "Послания Генриху II". Этого просто не может быть! "Непобедимому Генриху, самому могущественному и всехристианнейшему королю… Я никогда не перестану превозносить и чтить тот день, когда я впервые возымел счастье предстать перед Вашим неповторимым в своем роде и в то же время дружелюбным Величеством". Неповторимым — да! Но дружелюбным? Впрочем, в любом случае теперь, когда биография пророка лежит перед вами как на ладони, ответьте, что могло заставить Нострадамуса превратиться в придворного льстеца? Как вообще могло получиться так, что человек, прошедший огонь, воду и медные трубы, закаленный всеми возможными почестями и невзгодами и вдобавок ко всему имеющий прочную связь с Божественным, позволяющую ему видеть то, что скрыто ото всех, вдруг изменил сам себе и всем принципам только лишь для того, чтобы добиться милости монарха, которого (как он знал точно) всего через пару лет уже не будет в живых? Кстати сказать, придворный этикет того времени ири письменном обращении к королю вполне позволял обходиться гораздо менее звучными эпитетами, чем «всехристианнейший» и так далее.
"Поэтому я и направляю мои посвящения — ночные и пророческие наития — Вам, наиразумнейшему и мудрому правителю"
… Ну, разве это не странно? К моменту написания этих строк король Франции не успел сделать ничего особенно мудрого или разумного. Более того, Нострадамусу, как никому другому, было известно, что и времени на будущие свершения у него тоже не осталось.