приложение в конце книги). Первое предисловие Мишель Нострадамус посвятил своему сыну Цезарю. Ну и что? Туману от этого стало не меньше, а даже больше. Почему, собственно, пророк то и дело намекает, что Цезарь способен отыскать ключ к центуриям, если, будучи отцом, он мог открыть ему этот ключ и без этого? Ну, на худой конец, записку оставить, вместо того, чтобы доверять информацию типографскому станку. Так нет же, Нострадамус пишет, что нет иной можности, поскольку к тому времени, как сын достигнет нужного возраста, бумага успеет истлеть! Неужели в шестнадцатом веке бумага была такой нестойкой, что истлевала всего-то за двадцать лет? Что за ерунда?

Второе предисловие, известное как "Послание Генриху II" и вошедшее в десятитомный сборник пророчеств, подготовленный пророком к изданию при жизни, таит в себе еще большее число загадок. Само название уже способно навеять кое-какие подозрения — "Непобедимому Генриху, могущественнейшему и всехристианнейшему королю Франции, Второму". Очень интересно. Слово «второй», в латинском написании «секундус», в переводе на русский может иметь еще одно значение — «счастливый». К тому же, по верному наблюдению Н. Скородум и И. Михайловой, слово «второй», если, конечно, это титул Генриха Второго, стоит совершенно не на месте. Если допустить, что такая погрешность у Нострадамуса не случайна, это название следует читать совершенно иначе — "Генриху, такому-то и сякому-то, но не тому, а второму, а может быть, даже и не второму, а Счастливому". Понимай как хочешь.

Нет, всякое может быть. Возможно Нострадамус попросту поленился величать короля его настоящим титулом и потому исказил его. Вдруг он решил черкануть письмецо монарху просто так, на скорую руку, и ему было недосуг обращать внимание на правила этикета и на грамматику французского языка? Пустяки, монархи, они очень добродушные ребята и запросто извиняют подобные оплошности, тем более что дифирамбы, коим провидец уделил чуть ли не половину послания, и вовсе сглаживают нехорошее впечатление от этой фривольности.