
Весной 1933 г. работа конференции зашла в тупик. Выдвигая различные проекты, империалистические государства пытались обеспечить себе военные преимущества за счет наибольшего уменьшения вооружений и вооруженных сил своих соперников. Поэтому буржуазные дипломаты соревновались в софизмах, доказывая, что те виды оружия, в каких заинтересована представляемая ими страна, являются «оборонительными». Так, в ответ на требование сократить морские вооружения американские и английские делегаты заявили, будто крупные суда не служат средством наступления. «Когда военный корабль представляет собой средство обороны? – иронизировал японский представитель. – Когда на нем поднят британский или американский флаг». Морские державы требовали разоружения на суше, «сухопутные» – на море.
Шумные пререкания по поводу разоружения служили маскировкой усиливавшейся на Западе гонки вооружений. «Империалисты, – писала „Правда“ 12 февраля 1932 г., – хотят превратить Женевскую конференцию в огромную дымовую завесу, которая должна скрыть от общественного мнения трудящихся всех стран бешеную подготовку новой мировой войны, вступлением к которой являются события на Дальнем Востоке».
Воспользовавшись разногласиями между бывшими победителями, гитлеровцы нагло добивались практической реализации принципа «равноправия». Они делали упор на то, что Германия якобы беззащитна против «угрозы с Востока». Ей нужны, мол, самолеты и танки для защиты «европейской цивилизации», а заодно и тех капиталов, которые были вложены в германскую экономику американскими, английскими и прочими монополиями.
Фашистская дипломатия следовала заранее разработанной гитлеровцами тактике: сдерживать версальские державы призраком большевизма, заставлять верить, что «Германия – последний оплот против красного потопа». Тем самым ей удастся пережить критический период, разделаться с Версалем и снова вооружиться.
Эта тактика в полной мере оправдала себя. Представители США и Англии не только с «пониманием» отнеслись к Германии, но и всячески помогали ей добиться права на перевооружение.
