Например, в одном из крупнейших в России Иосифо-Волоколамском монастыре в результате биолокационных исследований А. И. Плужникова удалось обнаружить положение и размеры некоторых полностью утраченных фундаментов: северного и южного крыльца Успенского собора (XV–XVII в.в.), галереи и трапезных палат XVI в. По свидетельству Плужникова, все работы были проведены за два дня.

Однако при осуществлении реставрационных работ организаторы не ограничатся биолокационной разведкой: для подтверждения данных, полученных биолокатором, они займутся архивными разысканиями, археологическими раскопками, изучением древней архитектуры.

Успешное использование биолокации в наземном обследовании можно объяснить в принципе психобиологическими эффектами, о которых у нас шла речь: повышенной восприимчивостью оператора к скрытым следам, практически неуловимым простыми людьми. Ведь какие-то признаки былых строений и перестроек должны оставаться: в неприметных особенностях микрорельефа, растительного покрова, почвы, строений.

Такой вывод выгладит логичным и вполне удовлетворительным с научной точки зрения. Он же позволяет убедительно объяснить неудачу опыта, проведенного в радиостудии. Дело в том, что благодаря предусмотрительности ведущего передачи не сохранилось никаких видимых свидетельств нахождения банки с водой в какой-либо коробке. Вполне возможно, что человек, прятавший банку, сначала положил ее в коробку № 2, а потом переложил, но на второй коробке остались какие-то следы. К тому же ведущий не знал, где спрятана банка, и не мог непроизвольно передать эти сведения биолокаторам — взглядом, интонациями, движениями. Не удивительно, что биолокационные поиски не увенчались успехом.

Необъяснимое