Едва я присел и воцарилась тишина, как совершенно явственно послышались в соседней комнате шаги.

— Шмулев, — говорю, — там кто-то есть.

— Нет, никого нет.

Наверное, ветер, думаю. Нашёл бумаги, запер сейф, только хотел встать, слышу, что там не только шаги, а и стулом кто-то двигает.

— Шмулев, разве ты не слышишь?

— Слышу, — отвечает. — Ну что, пойдёмте?

— Как так? Посмотрим.

Тут он скорчил недовольное лицо.

— А ну её. Чего смотреть? Нехай её.

— Ты про кого?

— Да про бабу, что тут ходит.

— Что ты несёшь? Какая баба? Гони её вон!

Он вытянул шею и повел носом.

— Как её выгонишь, коли она не живая?

— Ну-у, опять нализался!

— А вы спросите других сторожей. Как девять часов ударит, так и пошла стучать по всем кабинетам… И ребёночек на руках.

Меня взбесила эта глупость.

— Идём!

И опять, едва мы вошли в соседнюю комнату, я увидел, как кто-то промелькнул к двери и скорыми шагами направился туда. Сзади ковылял Шмулев и всё твердил:

— Оставьте вы её, товарищ начальник, ну зачем вам?

В третьем кабинете я уже ясно видел, как между столов, торопясь и кутаясь, шла невысокая худенькая бабенка в платке на голове, в кофте, с чем-то, завернутым в одеяло.

— Что тебе надо? Пошла вон! — крикнул я.

Она на секунду остановилась, испуганно оглянулась и затем, быстро семеня ногами, пошла по коридору. Я за ней.

— Стой! Кто ты? Как попала сюда?

Но она не оборачивалась, не останавливалась. Я решил догнать ее во что бы то ни стало, завести её в тупик. Но тут-то и произошёл казус. Она, очевидно, прошла сквозь запертые двери, и я остался ни с чем, хотя почти уже дотрагивался до её плеча. Холодный пот выступил на моем лбу, я растерянно взглянул на Шмулева.

— Ну? — сказал он совсем хмуро. — Взяли? Охота вам со всякой, можно сказать, мерзостью возиться.