«Наша служба и опасна, и трудна».

«И на первый взгляд, как будто, не видна», — отозвался часовой.

Обмен паролями состоялся, путь открыт.

Игорь приставил еловый дрын к дереву и, придерживая его, чтобы тот не свалился, полез на сосну. По пути припомнил анекдот про зайца-лесника, к которому под Новый год приперся волк и начал клянчить елку. «Ель не дам!» — запротестовал заяц-лесник в форме твердого и эмоционального отказа. «Дай хоть сосну!» — «Сосни. Но елку всё равно не получишь».

Мельников залез на высоту почти семи метров — на полметра больше было в шесте. Ухватившись за него покрепче, он оттолкнулся и, буквально оседлав шест, понесся на нем прямо на гребень забора. Когда столкновение казалось неизбежным, спецназовец резко выбросил ноги вперед и, прогибаясь над «колючкой» и снова отталкиваясь от шеста, оказался в части. Он упал на ее территорию с высоты четырех метров, с ускорением, красиво сгруппировавшись и так же неповторимо грациозно оказавшись на ногах.

Часовой только покачал головой, он во второй раз смотрел акробатический номер старшего сержанта, и ему хотелось вызвать того на бис.

Командир роты капитан Андрей Шаров остановился возле койки Мельникова и, положив руки на спинку, насмешливо спросил:

— Живой?.. — Покачав головой, затянул старую песню: — У тебя папа такой хороший, про паровоз поет...

— Начал, начал!.. — завозился под одеялом Миротворец. — К утру на шутки пробило? Дай поспать!

— Валяй, — равнодушно отозвался капитан. — Спать тебе час остался.

— Полтора, — не глядя на часы, подкорректировал командира Мельников. — Я всегда... появляюсь... за полтора часа... до подъема. Выброси свои «котлы», капитан.

— Час, Игорь, час. В половине шестого жду тебя в своем кабинете. Расклад такой: досыпать будешь в землянке. Жить будешь плохо — но не долго.

— Не понял. — Старший сержант приподнялся на локтях и прищурил на ротного припухшие веки. — С какого это?..