«Он зверь и убийца!» – говорим мы о преступниках. Между тем убийство зверем своего сородича – случай исключительный. Как правило, убийцей становится или больной или крайне напуганный зверь. Да, именно напуганный, а не обозленный. Потому что против естественной агрессии хищника природа выработала мощное противоядие.

Практически нет «нравственных ориентиров» только у животных-одиночек. Медведь, встретивший медвежат, с большой вероятностью убьет их и съест, если мама-медведица на свою беду куда-нибудь отлучилась. Одинокий лев-самец, который набредает на гарем львиц, первым делом убивает всех львят – чтобы избавиться от чужих генов в своем прайде. Потом он будет без малейшего зазрения совести отбирать добычу у львиц-охотниц, пользуясь тем, что почти в полтора раза массивнее своих кормилиц и наложниц. А вот его родным львятам ничего не угрожает – почуяв знакомый запах, лев меняет гнев на милость и позволяет львятам хватать куски мяса перед самым его носом. Словом, поведение даже самых «нецивилизованных» зверей подчинено жесткой внутренней логике. Никто из них не руководствуется правилом «всех убью, один останусь» ― наоборот, они идут на убийство сородича лишь в случаях, «строго оговоренных» эволюцией.

В стае нравы обычно гораздо более цивилизованные. Понаблюдайте как-нибудь за собачьей сварой на улице. В девяти случаях из десяти она закончится в считанные минуты и совершенно бескровно. Пес, имевший несчастье рассердить более сильного сородича, просто принимает защитную позу переворачивается на спину, подставляя живот, или припадает к земле, открывая шею. И противник, которому на языке жестов сказали «Хочешь – убей! Я беззащитен», тут же отступает, а иногда даже начинает дружески вылизывать побежденного.