Что делать? Доложить руководству или подождать, когда наступит критический час Ч.? Потом мы сели под цветной тент летнего кафе. Волны плескались в глубине залива, покрытым полуденным маревом: паруса темнели у горизонта. - Пивка для рывка? - поинтересовался лейтенант. - Давай рванем, - согласился выпивоха Синельников в моем лице. - А скажи, Василий, кто тут держит "хозяйство"? - и многозначительно осмотрелся окрест. Меня поняли: центральная часть принадлежит "ленинцам" - тем, кто живет на проспекте Ленина; пляжи - "нефтяникам": на побережье нефтяные терминалы и рабочий поселок, их обслуживающий; порт - братьям Собашниковым. - Бьются? - Не. Раньше было дело, а сейчас - тишь да благодать. - А чужие? - Приезжают только на отдых, - ответил лейтенант. - Не, у нас хорошо, как в раю. - Как в раю, - повторил я. И мы взялись за бокалы с пенистым холодным пивом. А почему бы и нет? В такую жару братва и все заморские лазутчики тоже дуют приятные напитки и думать не думают о напряженной работе. Через час я уже знал все городские сплетни: Васек Татарчук пользовался уважением и к нашему столику постоянно присаживались аборигены. У них были истрепанные физиономии и судьбы, они пахли тухлой рыбешкой и говорили обо всем и ни о чем. Лейтенант был слишком великодушен и его доверием злоупотребляли. В конце концов я не выдержал и цыкнул на одного из самых бомжевидных прохиндеев: - Пошел вон, дурак! - Ну, зачем так? - огорчился мой юный друг, когда бомжик удалился на свалку жизни. - Это же дядя Ефимов, он меня на самбо водил. - А меня нет, - огрызнулся. Вот не люблю я маленькие провинциальные городишки: это своего рода резервации, где нельзя укрыться от чужого глаза. В таких местечках вместе с затхлостью обитает смертельная тоска и свинцовый дурман, от которых чахнут души прекрасные порывы.

Хотя здесь все всё знают обо всех - большая деревня, да и только. И это обстоятельство меня должно радовать: если Папа-дух имеет место быть, то общественность укажет кратчайший путь к нему.