Сначала следователю Седову казалось, что он справился с эмоциями и ситуация под контролем.

Может, плохие новости, сообщенные Захаровым, как-то снивелировали боль от увиденного в собственной спальне?

Но вот все вроде бы неплохо. Свинцовая, мешающая дышать тяжесть в груди почти исчезла. Окружающая действительность опять наполняется красками, запахами, звуками.

Главное – думать о чем-нибудь очень простом.

Вот, сырокопченая колбаса – вкусная. Начальник – добродушный, сыплет анекдотами. Даже вредная «синечулочная» секретарша, оказывается, умеет очаровательно улыбаться.

Володя посмотрел на часы, висевшие над телевизором. В принципе полчаса посиделок уже прошли, кое-кто из коллег откланялся, можно следовать их примеру.

Потом взгляд упал на экран. И в душе все перевернулось.

«Ирония судьбы», первая и единственно настоящая, рязановская. Знаком каждый кадр, и реплика любого героя звучит в сознании раньше, чем на экране.

Долгие годы эта картина казалась очень доброй и душевной. Потом – после просмотра недавно снятого продолжения – гениальной.

Но теперь, теперь… какой же это, оказывается, тупой жестокий фильм!

Седов смотрел на Ипполита, обнаружившего в постели Нади мужика. И невольно сжимал кулаки.

«Как я раньше смеялся над этими сценами? – он отвернулся. Очень хотелось заткнуть уши, но, конечно, это бы вызвало лишние вопросы. – У людей нарушились все планы! Да вся жизнь полетела под откос! И это в Новый год, когда особенно хочется чего-то доброго, светлого! Какая же это комедия? Трагедия, фарс!»

Допив минеральную воду, Володя встал из-за стола, взял свою куртку с вешалки.

Но «Ирония судьбы» догнала его и в дороге к особняку Захарова.