Но Хичкок принадлежал к другому, более развитому миру. Обычаи этого мира не отличались ни такой простотой, ни такой непреложностью. Поэтому Хичкок сказал:

- Нет, Сипсу, это неправильно. Ты молода и полна жизни. Ваш колдун болван, он сделал плохой выбор. Этому не бывать.

Она улыбнулась и ответила:

- Жизнь жестока. Когда-то она создала нас: одного с белой кожей, а другого - с красной. Затем она сделала так, что пути наши сошлись, а теперь они расходятся вновь. И мы не в силах изменить это. Однажды, когда боги тоже были разгневаны, твои братья пришли к нам в деревню. Их было трое - сильные белые люди. Они тогда сказали, как ты: "Этому не бывать!" Но они погибли, все трое, а это все-таки совершилось.

Хичкок кивнул ей в знак того, что он понял, потом обернулся к товарищам и, повысив голос, сказал:

- Слышите, ребята? Там, в поселке, видно, все с ума посходили. Они собираются убить Сипсу. Что вы на это скажете?

Хоз и Верц переглянулись и промолчали. Зигмунд опустил голову и гладил овчарку, прижимавшуюся к его ногам. Он привез ее издалека и очень заботился о ней. Секрет был в том, что, когда он уезжал на Север, собаку подарила ему на прощание та самая девушка, о которой он так часто думал и чей портрет в маленьком медальоне, спрятанном у него на груди, вдохновлял его песни.

- Ну, что же вы скажете? - повторил Хичкок.

- Может, это еще и не так, - не сразу ответил Хоз, - может, Сипсу, преувеличивает.

- Я не об этом вас спрашиваю! - Хичкок видел их явное нежелание отвечать, и кровь бросилась ему в лицо от гнева. - Я спрашиваю: если окажется, что это так, можем мы это допустить? Что мы тогда сделаем?

- По-моему, нечего нам вмешиваться, - заговорил Верц. - Даже если все это так, сделать мы ничего не можем. У них так принято, так велит их религия; и это совсем не наше дело. Нам бы намыть побольше золотого песку и поскорее выбраться из этой проклятой дыры. Здесь могут жить только дикие звери. И эти краснокожие - тоже зверье и ничего больше. Нет, с нашей стороны это был бы крайне опрометчивый шаг.