- Лысенко? Неопытный, его Козинский затянул. Плакал, каялся. Парня отпустят. Хватит с него страха. Он тоже из Саховки, тракторист.
- Может, притворство одно?
- Козинский уже судился раз, отец ловил его. Пройдоха, каких мало. И как его в штат взяли? А остальные... Никто им не объяснил толком, что выстрел в заповеднике - преступление. Ни по радио, ни как иначе. Они удивляются: подумаешь, убил козла или оленя! Дикие ведь. Вот если бы из колхозного стада...
Елена Кузьминична слушала сына, не спуская с него внимательного, изучающего взгляда. Вдруг озабоченно спросила:
- У тебя ничего не болит? Температуры нет?
Саша виновато улыбнулся.
- Есть насморк. Это после купания. Пройдет. Котенко меня там водкой поил. Знаешь, я, наверное, целый стакан выпил, если не больше. И ничуть не опьянел. Вот как остыл! А уж потом... Сейчас вспомню - так мороз по коже. Холоднющая вода!
- Я тебе малины заварила. Поешь, а потом выпьешь перед сном. На всякий случай.
Саша мерз и кутался даже в теплом доме. Но все же до ужина разок вышел к Архызу. Тот сразу ткнул морду в колени, прижался и застыл.
- Высох? - спросил Саша и потрепал собаку меж ушей. - А ты у меня молодец! Слышишь: мо-ло-дец!
Спал Архыз на крыльце. Из дома до него доходил приглушенный разговор, одновременно он слышал все, что происходило на улице, вне двора, и в то же время спал, спокойный за будущее, радостно взволнованный, что снова оказался в родном доме.
За оградой усадьбы и дальше в лесу, с нетерпением ожидающем весны, глухо и монотонно шумели под ветром голые ветки. Это был голос дебрей.
Он тоже доходил до ушей и чуткого носа Архыза.
Уже под утро ветер с заречного увала принес едва различимый запах, от которого дрогнула кожа, и на шее Архыза сама по себе взъерошилась шерсть. Он поднял морду и повел влажным черным носом. Ветер упал, и запах исчез. Но через минуту новый порыв опять донес чуть слышную весть о звере, об особенном звере. Архыз спрыгнул с крыльца и, легко перемахнув через оградку, стелющейся рысью пошел по старой, хорошо промороженной тропинке к тому месту, где река на подходе к ущелью разливается в широком русле, выстланном большими, плохо обкатанными валунами.