Утром он уже, как заправский лесной житель, искал под трухлявыми стволами улиток и личинки, попробовал несозревший шиповник, неожиданно вышел в рощу дубов и с охотой поел свежих желудей, которые все еще падали.

Отсюда его изгнали кабаны. Они явились под вечер целой семейкой; рассерженный секач тотчас же бросился в атаку и загнал Лобика на корявое дерево. Лобик изрядно перетрусил, сидел на суку ни жив ни мертв и только обиженно моргал, а когда кабаны наконец ушли вниз по склону, долго еще вслушивался в шелест леса, прежде чем слезть и убежать повыше на гору.

Стояла теплая пора, благодатная осень одаривала животных всяческими плодами, и Лобик почти не испытывал голода. Рос он удивительно быстро, через месяц его не узнали бы Молчановы. Шерсть на нем из рыжей с белесыми подпалинами на животе сделалась темно-коричневой и очень погустела. Подушечки на пальцах и пятках окрепли и уже не болели, когда приходилось идти по острым камням. Лобик совершал долгие путешествия с горы на гору и дважды отваживался добираться до высокогорных лугов. Эти прогулки походили на преднамеренное желание "остолбить" для себя постоянную территорию, "прописаться" на ней.

На лугах он впервые встретил стайку серн, мгновенно вспомнил Хобика и, радостный, приятно пораженный, помчался на сближение. Каково же было его удивление, когда серны в страшном испуге умчались прочь. Он обнюхал следы, помёт и понял, что это совсем не то. Заодно медвежонок догадался, что не только он может пугаться, но и его боятся. Приятное открытие!

Сытый и довольный собой, Лобик потом не раз гонялся ради собственного удовольствия за турами на вершине длинного хребта, даже за взрослыми оленями, которые медленно, с достоинством, но все же уходили от проказливого существа.

Когда захолодало и над горами пошли дожди, а вершины покрылись снегом, Лобик загрустил. Он несколько раз выходил к поселку, но приблизиться и найти свой дом, где осталась такая славная конура, боялся. Спать под густой ожиной стало неудобно, шерсть плохо высыхала, и вообще не хотелось вставать, обволакивала лень.