Материалы, собранные исследователями истории гражданской войны 1917-22 гг. в России, однозначно свидетельствуют об одном — из примерно 20 (а то и более) миллионов, погибших в годы Гражданской войны русских людей, максимум два миллиона были убиты непосредственно в ходе боевых действий между красными и белыми (даже если относить к числу последних, как это часто делалось, в первую очередь, советскими историками, воинские формирования новых национальных государств, образовавшихся на обломках Российской Империи). Остальные пали жертвами бесчисленных карательных экспедиций против русских крестьян. Исторические свидетельства не позволяют нам допустить и тени сомнения в том, что эти антикрестьянские карательные экспедиции в подавляющем большинстве случаев (за исключением, пожалуй что, войны между Деникиным и батькой Махно, но махновщина — особая тема, требующая специального изучения!) снаряжались не белыми, а красными (хотя и — ради соблюдения марксистско-ленинской «невинности»! — именовались большевицкими карателями не антикрестьянскими, а АНТИКУЛАЦКИМИ — но об этих языковых тонкостях мы расскажем чуть позже).

Этот факт заставляет любого непредвзятого человека, сбросившего с себя совковские шоры, по-иному смотреть на многое. И, прежде всего, на то, что роль играет не проповедуемая «граду и миру» сущность коммунистической «идеологии освобождения угнетенных масс пролетариата и трудового крестьянства», а то, что ее проповедники и приверженцы (или люди, считающие себя таковыми, а то и просто маскирующиеся под таковых!) оказались способными на поистине инквизиторские зверства в отношении тех, кого на словах стремились «освободить». Дорвавшись до власти (обманув крестьян украденным у своих политических конкурентов-эсеров обещанием дать мужикам «землю и волю»), большевики обрушили на народ все свои комплексы, все свои инстинкты и желание, чтобы «освобожденные» русские люди ходили теперь только по их, большевицкой, струночке, осуществляя их безумные, заведомо неосуществимые планы «планетарного масштаба» — желая сами в то же время жить роскошно во что бы то ни стало, решать все проблемы как бы «по щучьему веленью» (употребляя, впрочем, вместо «щуки» вещи пострашнее — «товарищ маузер» и наган).