Антонов неоднократно помогал большевицким совдепам (например, разоружал эшелоны Чехословацкого корпуса в 1918 г.). Но, будучи радетелем прав «трудового крестьянства» Тамбовщины, он не мог смириться с политикой большевиков, расправившихся летом 1918 г. со своими бывшими союзниками — левыми эсерами, после того, как те, по их мнению, «сделали свое дело», нейтрализовав, в отношении большевиков, крестьян, в по преимуществу симпатизировавших эсерам (обещавшим им землю и волю), а не большевикам, с самого начала стремившимся не раздать крестьянам, а национализировать (превратить в государственную собственность) всю — то есть не только бывшую помещичью, но и крестьянскую землю! — и обрекших русское крестьянства на голод и вымирание ради какой-то «земшарной республики Советов».

Поэтому невозможно представить себе, чтобы Антонов, подобно Махно, заключил с большевиками военный союз и согласился принять от них орден боевого Красного Знамени. Несмотря на обычное (подмеченное, в частности, кровавым большевицким карателем, а по совместительству — детским писателем Аркадием Гайдаром, очень любившим, по свидетельству современников, сдирать с врагов мировой революции и трудового народа заживо ШКУРКУ!) пристрастие тогдашних эсеров к красным рубахам (как у тогдашних русских анархистов — к черным), сам Антонов даже и к красным знаменам, нашивкам и бантам относился крайне сдержанно (хотя их нередко использовали не только большинство антоновцев и махновцев, но и петлюровцы и даже некоторые «белые» генералы — например, Бакич, сражавшийся в Сибири с красными под красным знаменем с крохотными белой и синей полосками в правом верхнем углу; состоявшие сплошь из потомственных рабочих военных заводов Ижевская и Воткинская дивизии армии Адмирала Колчака, шедшие в штыки на красных под пение «Варшавянки» и также первоначально под красными знаменами; участники казачьего Вешенского восстания против красных на Дону, носившие на шапках две перекрещенные ленты — белую и красную — список подобных примеров можно было бы продолжать почти до бесконечности!) — по воспоминаниям современников, многие антоновцы предпочитали носить на шапках не красные, а зеленые ленты.