Приезжавших в город торговать крестьян, объявленных «спекулянтами хлебом», «мешочниками» и «врагами мирового пролетариата» расстреливали «пачками», без суда, чем сохранилось немало ленинских письменных указаний. Крестьяне перестали ездить в город. Тогда большевики стали натравливать страдающих от ими же организованного голода городских пролетариев на село, клеветнически утверждая, что-де «контрреволюционное по самой сути своей крестьянство» специально не ездит в город торговать продуктами, а «придерживает хлеб», чтобы «уморить голодом нашу родную Советскую власть». Поэтому всякий сознательный представитель «революционного пролетариата» обязан вступить в «продовольственный отряд» и ехать с оружием в руках из города в деревню отбирать хлеб у «сельских спекулянтов».
Именно к этой нехитрой формуле (чуть измененному большевицкому лозунгу «экспроприации экспроприаторов», или, еще проще: «Грабь награбленное!») сводилась, по сути, провозглашенная красными политика «продразверстки», представлявшая собой не что иное, как систему насильственного, вооруженным путем, изъятия у крестьян не каких-то там «излишков», а всего урожая, за исключением некоего «прожиточного минимума». При этом сей «минимум» определялся не в соответствии с какими-то научными нормами, а исходя из «плантов» и «прожектов» красных прожектеров. Они планировали не сегодня-завтра провозгласить «земшарную республику Советов», поход в Иран, Афганистан, Тибет и Индию — с целью подрыва британской колониальной империи (по проекту товарища Троцкого) — «но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях!» (комсомольский поэт Павел Коган), а там — и к берегам Янцзы и Хуанхэ — «Рычи, Китай!» (это уже Всеволод Мейерхольд) — а оплачивать все это красное безумие должен был русский мужик…