--Да!

-- Что вы теперь скажете, дон Руис? -- спросил Твердая Рука.

-- Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя^>ука должна покарать его.

-- ...что, раз мы лишены возможности передать этого человека в руки правосудия, нам следует отпустить его на все четыре стороны.

-- Надеюсь, вы хорошо взвесили все последствия такого решения?

-- Это решение подсказано мне моей совестью.

-- Будь по-вашему,-- сказал незнакомец и обратился к разбойнику, который в течение всего разговора не проронил ни слова, хотя его глаза беспокойно перебегали от одного собеседника к другому.-- Встань! -- сказал незнакомец. Бандит встал.

-- Посмотри-ка на меня,-- продолжал незнакомец.-- Узнаешь?

--Нет. Незнакомец выхватил из костра пылающую головню, поднес ее к своему лицу и повелительно произнес:

-- Смотри хорошо, Кидд!

-- Твердая Рука! -- невольно отшатнувшись, глухим голосом воскликнул бандит.

-- Наконец-то узнал меня! -- с язвительной усмешкой произнес незнакомец.

-- Что прикажете, Твердая Рука?

-- Ничего. Ты слышал наш разговор?

-- До единого слова.

-- Что ты об этом думаешь?

Разбойник молчал.

-- Говори, не стесняйся. Я разрешаю.

Разбойник продолжал хранить молчание.

-- Ты будешь, наконец, говорить? Приказываю тебе, слышишь?

-- Что же,-- неверным голосом заговорил разбойник,-- я думаю так: раз уж враг попался, надо убить его.

-- Это, действительно, твое мнение?

--Да!

-- Что вы теперь скажете, дон Руис? -- спросил Твердая Рука.

-- Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя рука должна покарать его. Сквозь маску суровости, которую Твердая Рука придал своему лицу, невольно вспыхнула радость, вызванная этими благородными чувствами, так безыскусно выраженными. Снова воцарилось молчание, в продолжение которого каждый из этих