-- Все дело в том, что степные пираты призваны сыграть самую незначительную роль в готовящейся трагедии.

-- Да говорите же, наконец!

Оба собеседника уселись в кресла, и капитан жестом пригласил Твердую Руку начать разговор, которым дон Маркое интересовался гораздо больше, чем об этом можно было бы судить по его наружному спокойствию.

-- Месяца два назад,-- начал Твердая Рука,-- я приехал в Сан-Эстебан по своим личным делам. Эта крепость, расположенная на расстоянии двухдневного перехода отсюда,-- весьма важный стратегический пункт. Она служит, как вам хорошо известно, связующим звеном всех фортов, разбросанных вдоль индейской границы.

Капитан утвердительно кивнул головой.

-- Я очень близко знаком с комендантом крепости, полковником доном Грегорио Охоа,-- продолжал Твердая Рука.-- В последнее свое пребывание в Сан-Эстебане я часто бывал у него. Но вам ведь знаком мой дикий нрав, известно мое органическое отвращение к городской жизни, и вы, вероятно, уже догадываетесь, что, едва управившись с делами, я стал готовиться к отъезду. По своему обыкновению, я рассчитывал выехать рано поутру. Но мне не хотелось покинуть город, не простясь с комендантом. Я застал его в сильнейшем волнении. Видимо, чем-то встревоженный, а может быть, и взбешенный, дон Грегорио шагал взад и вперед по комнате.

-- Пожаловали наконец. Твердая Рука! -- воскликнул полковник.-- Где вы пропадали? Вот уже два часа, как десять моих солдат разыскивают вас, но ни один не напал еще на ваш след.

-- Удивительно! Ведь я находился почти рядом, и найти меня было совсем просто.

-- Оказывается, нет,-- ответил полковник.-- Не будем, впрочем, спорить об этом. В конце концов, мне не так уж важно знать, где вы были и что делали. Вы явились -- вот что важно...-- Потом, внезапно изменяя тон, он спросил: -- А долго вы еще намерены пробыть в Сан-Эстебане?

-- Нет, полковник, все мои дела закончены, и завтра на рассвете я намерен уехать. Да я, собственно, и пришел проститься с вами.