— Так я тебе сразу и поддалась? А ты забыл мои заявления об уходе? Я три раза писала, и ты три раза рвал! Забыл, как грозился уволить с волчьим билетом? С такой характеристикой, что никуда не возьмут?

— Сказать все можно, сколько угодно!

— А почему вы ее, собственно, удерживали? Нашли бы кого другого, кто охотней помогал воровать.

— Да она же редкий человек — с огоньком, с творческой жилкой! Где бы я вторую такую нашел?

— Вам непременно с творческой жилкой?

— Даже, извините, глупый вопрос!

Все-таки занятный мужик. Не хочешь, да улыбнешься.

— Зря смеетесь. Чтобы — как вы грубо выражаетесь — воровать, в нашем деле надо прежде работать уметь. Кто не умеет — мигом в трубу вылетит, будь он хоть честный, хоть какой. Если хотите знать, мы всегда шли с перевыполнением плана. Вся наша прибыль — сверхплановый товар!

— Но за счет чего?

— А я вам скажу. За счет умения работать без потерь — раз. За счет высокого профессионального мастерства — два. И за счет постоянной заботы о вкусовых качествах — три. Это ж не секрет: у плохой хозяйки какая-нибудь котлета — хоть выброси, а у хорошей — пальчики оближешь. Маслова — хозяйка хорошая.

— Выходит, Ирина Сергеевна, мы вас тягаем за профессиональное мастерство и заботу о качестве. Как забота осуществлялась на практике?

— В крем доливали воду… Вместо сливочного масла клали маргарин… В некоторое тесто полагается коньяк — лили водку… Искусственно увеличивали припек… Много способов.

Неловко ей, потупилась. Удивительное дело — пройдя кудряшовскую школу, сохранить стыд.

Когда опять осталась со Знаменским вдвоем, передохнула с облегчением, и все тянуло выговориться. Что ж, долго молчала — перед мужем, перед матерью, знакомыми. Знаменский ей не мешал.

— Наверно, был какой-то выход. Но связал он меня этими «премиями», имей, говорит, в виду, ты за них расписывалась!.. И, бывало, все разжигал. Приведет свою девицу и велит показывать, какая на ней шубка, какое белье… Я не оправдываюсь, хочу, чтобы вы поняли, до чего постепенно…