— Нет, не было.

— Тогда начнем. По чьей инициативе Маслова была переведена из НИИ торговли в ресторан?

— По моей.

— Для чего?

— Решили реорганизовать кондитерский цех, и я просил прислать способного специалиста.

— А для чего понадобилась реорганизация?

Кудряшов похвастался:

— Модернизировали производство, поставили дело на современную ногу!

— А на ваш взгляд, Ирина Сергеевна, для чего понадобилась реорганизация?

— Сначала я действительно покупала оборудование, выдумывала новые рецепты. Мы стали выпускать фирменные пирожные, торты. Очень интересно было работать.

С появлением Кудряшова ее как подменили: комок нервов. А тот слушает и кивает одобрительно.

— Потом?

— Потом цех начали расширять и расширять. От нас уже требовали одного — как можно больше продукции.

— Ресторан поглощал лишь малую долю сладостей, верно, Кудряшов?

— Излишки продавались через магазины.

— Стало быть, модернизация привела к тому, что кондитерский цех вырос в небольшую фабрику?

— Мы боролись за максимальное использование производственных площадей, гражданин следователь.

— А точнее говоря, старая кормушка показалась мала.

Знаменский немножко поцарапал в протоколе, сейчас будет для Масловой трудная минута.

— Кто и когда привлек вас к хищениям?

— Меня опутал и втянул Кудряшов!

Тот даже отпрянул, сколько мог, и изумился. Очумела она, что ли?! Но быстро переварил отступничество Масловой, засмеялся.

— Чему веселимся? — поинтересовался Знаменский.

— Да как печатают в скобках: «смех в зале».

— А кроме смеха?

— Ну ее, пускай врет что хочет!

— Негодяй!

Перебранки на очных ставках неизбежны, иной раз и рукоприкладство случается, конвоира приходится звать: самому лезть в свару противно. Эти, конечно, драться не станут, пусть поругаются, Масловой оно духу придаст.