Уже мы будем диктовать миру, во что он должен верить, что чтить и что проклинать. Может быть, некоторые личности и восстанут против нас..., но покорные и невежественные массы будут нас слушать и держать нашу сторону. Раз мы будем хозяевами прессы, от нас будет зависеть внушать те или иные понятия о чести, добродетели, прямоте характера... Мы с корнем вырвем веру и поклонение тому, что до сих пор боготворилось христианами; увлечение страстьми будет в наших руках орудием, которым мы уничтожим все, что еще возбуждает благоговение христиан... Только этим путем сможем мы во всякое время поднять массы и направить их к саморазрушению, к революциям, т.е. к любой из тех катастроф, которые все более и более приближают нас к достижению нашей конечной цели - царствовать на земле..." Механизм провоцирования и разжигания смуты, столь откровенно описанный в этой речи, был запущен во всю мощь уже во время первой русской революции 1905-1907 годов. Даже беглый обзор русской жизни того времени показывает, что никаких "объективных" (а особенно - столь любимых историками-материалистами хозяйственных, экономических) причин для беспорядков не было. Судите сами. Финансовое состояние России было чуть ли не самым устойчивым в мире. Рубль свободно конвертировался, его золотое содержание росло даже во время войны с Японией. Сама эта война прошла для внутренней жизни империи практически заметно - налоги выросли всего на 5 %. В то время как либеральная пресса не уставала обличать "реакционное самодержавие" во всех смертных грехах, личные доходы граждан - рабочих, служащих и крестьян выросли за двадцать лет почти в шесть раз. За то же время вдвое увеличилась протяженность железных дорог, удвоился и сбор хлеба. Русские товары на Дальнем Востоке вытесняли японские и английские в силу своей дешевизны и традиционно высокого качества (9). И все же революция грянула...