Узнавши своего старого приятеля, я сразу вспомнил и его имя и так же дружески закричал:

-- Петька!

Мы обнялись.

-- Ванечка, милый мой, дружище закадычный! Какими судьбами? Где твой дом? Куда ты едешь? Ну, где же нам присесть? Не отпущу, не отпущу! Покамест не расскажем друг другу всего, не отпущу! Понимаешь ли, -- всего, всего!

-- Слушай, Петька, -- отвечал я таким же возбужденным голосом. -- Ты ли это? Не верю своим глазам!

-- Ваня милый, пойдем в вокзал. Засядем там за столик, и будем рассказывать, рассказывать... Господи, вот встреча-то!

Мы вошли в вокзал, заняли в буфете отдаленный столик в углу и начали свой разговор.

Как только мы сели за стол, Петя сразу потух. Сразу стало ясно, что возбуждение и радость, проявленные им при встрече со мною, нисколько для него не характерны, что повседневная его жизнь -- совершенно иная, гораздо более вялая и прозаическая. Надо было ему именно встретить друга детства, -не менее того, -- чтобы он пережил радость.

-- Да, да, много воды утекло, -- начал разговор Петя. -- Тебя не узнать. Кто-то мне говорил, что ты занимаешься литературой. Да! А вот я... Да, мне не повезло...

-- Петя... а что ж твой театр? Не пошел по тетральной части?

Ответ был ясен сам собой, так что не надо было и спрашивать. По всему было видно, что ни по какому театру Петя не пошел.

-- Не пошел, брат, не пошел...

-- А помнишь наш милый маленький театрик в Н***? Помнишь наши увлечения, наши мечты о театре?

Петя нахмурился.

Я не стал расспрашивать дальше, да и вообще получилась какая-то неловкость. Я решил ничего не расспрашивать Петю об его занятиях или службе и ждать его собственного почина.

Петя не заставил себя долго ждать.

-- Много, много надо тебе рассказать. Да уж не знаю, расскажу ли. Ни с кем ведь не делился, почти что с того времени, с гимназии... Да и кто поймет?