- Полкан, здороваться! - строго прикрикнула она, протягивая руку.

Собака лениво потянула воздух влажным черным носом и медленно приподняла лапу, тяжело дыша разинутым от жары ртом.

- Дрянь собака, - притворно сердясь, сказала молодая женщина, оживленная ярким солнцем и бодрой, трепетной зеленью старых лип. - Бяка... У-у!..

И так же притворно морда Полкана приняла огорченное, жалкое выражение. Он боком, высунув мокрый язык и опустив голову, смотрел на хозяйку, ожидая привычных ласковых слов.

- Ну, хорошая, ну, умная собака!.. - важно сказала Елена, кладя свою маленькую руку на огромную мохнатую голову. - Милый мой, добрый песик Полкан...

Полкан утвердительно гавкнул басом и бодро замотал хвостом. Они понимали друг друга. Елена задумалась, не отнимая руки и медленно вдыхая густой, сочный воздух. Ей захотелось пойти в какой-нибудь укромный, тенистый уголок, лечь на траву и читать, но также хотелось взять удочку и водить леской в тихой, прозрачной воде, разглядывая горбатые, темные спинки рыб, снующих над вязким, илистым дном.

Из-за угла дома вышла кухарка, длинная, сухопарая женщина с коричневым от загара лицом. Еще издали Елена услышала ее быстрый, певучий говор, при звуках которого почему-то сразу начинало пахнуть дровами, плитой и сырым мясом.

- Вас, барыня, ищу-то! - заговорила она, прикрываясь от солнца худым, желтым локтем. - На первое, значит, борщ барин вчера заказывал... Я борщ-то собрала, только свеколки молодой нету, чисто беда...

Она подошла к террасе и остановилась, вытирая засаленные пальцы о синий холщовый передник.

- Жаркого не придумаю, какого бы ни на есть, - продолжала кухарка, озабоченно поджимая губы. - Ежели, например, баранину, так барин до баранины не очень охоч... Разве курицу с рисом, Елена Митревна?

- Все равно, хоть курицу, - сказала Елена. - Барин приедет вечером, а мне все равно.