Дело в том, что бежавшая из Коринфа Медея обещала Эгею вылечить его своими снадобьями от бездетности и жила с ним. Зная заранее о предстоящем приходе Тесея, она убедила ничего не подозревавшего старого, во всем видевшего угрозу мятежа Эгея отравить гостя за столом. Сев завтракать, Тесей не счел нужным объявить первым, кто он, -- он хотел предоставить узнать его отцу. Когда ему подали мясо, он вынул нож, чтобы разрезать его, и показал нож отцу. Едва Эгей узнал его, он бросил кубок с ядом, задал сыну несколько вопросов, обнял его, созвал Народное собрание и представил гражданам, восторженно принявшим его за его геройство. Говорят, место, где вылился яд из брошенного кубка, находится теперь в храме Аполлона-Дельфиния и обнесено решеткой. Здесь стоял дворец Эгея; изображение Гермеса, стоящее на восточной стороне храма, называется "Гермесом у Эгеевых ворот",

XIII. Сыновья Палланта надеялись сначала, что, по смерти бездетного Эгея, престол перейдет к ним. Но, когда наследником объявлен был Тесей, они сочли себя оскорбленными, так как мало того, что сам Эгей был приемным сыном Пандиона и не имел ничего общего с потомством Эрехтея, наследником престола сделался Тесей, также пришелец и иностранец, -- и взялись за оружие. Они разделились на два отряда: одни из них двинулись, под предводительством отца, из Сфетта прямо на столицу, другие спрятались в засаде у Гаргетта с целью напасть на противников с двух сторон. С ними был уроженец Агнунта глашатай Леой. Он открыл Тесею замыслы сыновей Палланта. Тот неожиданно напал на засевших в засаду и истребил их всех. Другие, бывшие с Паллантом, разбежались, когда узнали о случившемся. Вот почему, говорят, палленский дем не роднится с гражданами агнунтского дема; точно так же в первом из них глашатаи не созывают народ обычным криком: "слушай, народ!" -- они ненавидят это слово, напоминающее им об измене.

XIV. Чтобы не сидеть без дела и в то же время снискать любовь народа, Тесей отправился против марафонского быка, причинявшего в то время немало вреда жителям Четырехградия.