Откуда-то издали до меня донесся мой собственный еле слышный голос: ты что, совсем чокнулся? Ведь это кража. Если ты попадешься, тебя с твоей судимостью упекут на десять лет. Положи на место эту чертову сумку и убирайся отсюда! Что на тебя нашло? Захотел еще десять лет тюрьмы?

Но голос был слишком слабый, чтобы я к нему прислушался. Мне нужны были эти деньги, и взять их не составляло никакого труда. Все, что требовалось сделать — это переложить их к себе в карман, закрыть сумочку, поставить ее на место и незаметно исчезнуть.

Бармен не мог меня видеть. Телефоном постоянно пользовались разные люди. Это мог сделать любой и каждый.

Деньги сами плыли в руки — может, и не две тысячи, но около того.

Они мне были нужны, нужны позарез, и я их взял.

Я положил деньги к себе в карман и закрыл сумочку. Сердце стучало как бешеное, и я чувствовал себя тем, кем и был — вором. Я все еще держал сумочку в руке, когда в маленьком зеркале над телефоном уловил какое-то движение. Я посмотрел в зеркало.

Она стояла возле кабинки у меня за спиной и наблюдала за мной. В зеркале плясали зеленые пятнышки света, отражаемого ее очками.

Глава вторая

I

Когда на вас обрушивается удар, сжимающий сердце, парализующий мозг и леденящий кровь, вы наполовину умираете. Я стоял полумертвый от страха, зажав сумочку в руке и тупо уставившись в зеркало на задней стене кабинки, в котором отражались огромные зеленые стекла очков.

Я сразу отрезвел. Пары виски, затуманившие мне голову, как ветром сдуло. Сейчас она позовет бармена, он найдет пачку денег у меня в кармане, вызовет полисмена, и тогда пиши пропало — меня сволокут обратно в камеру, но уже не на четыре года, на этот раз срок будет куда больше.

Легкий стук пальцами по стеклу вывел меня из столбняка. Я поставил сумочку на полку, повернулся и открыл дверь.