- Переговоры в Мадриде нас не удивили, потому что тогда ваше положение было критическим. На юге мы были на подступах к Австралии, а на севере уже высадились на Алеутских островах. Но теперь у Японии уже нет союзников, и положение на Тихом океане изменилось в вашу пользу... Почему вы теперь подсылаете к нам Мю Бина и пытаетесь начать переговоры в Швейцарии? Хотите скорей кончить войну?

- Да. - Пленный многозначительно прищурил глаза: - Видите ли... с приходом нового президента к власти в наших высших военных сферах стали поговаривать о том, что надо скорей кончить войну с вами.

- Напишите об этом, и как можно подробнее.

- Если я напишу обо всем, вы не убьете меня?

- Вы останетесь в живых. Можете поздравить себя.

Харшбергер поклонился:

- Я подробно напишу обо всем. И когда меня будут допрашивать в Токио, на Итигаядай, и еще где-нибудь, я заявлю, что попал в плен... в единственном числе... Больше никого, кроме меня, пленных не было. Ни-ко-го!

Он протянул руку к моему портсигару. Мне показалось, что он подмигнул мне. Я вскочил и, ударив его по щеке, крикнул:

- Встать, мерзавец! Здесь тебе не бар. С тобой разговаривает офицер императорской армии. Веди себя прилично накануне смерти!

Харшбергер поднялся и прошептал дрожащим голосом - на этот раз по-английски:

- Прошу извинить меня, господин подполковник. Не убивайте меня.

- Садитесь, майор, - сказал я вежливо и протянул ему сигарету. - Я уже сказал вам, что можете не беспокоиться за свою жизнь. Вас отправят в самый комфортабельный лагерь, где находятся ваши и английские генералы, в Кусацу.

Он удивленно поднял брови:

- Кусацу? Это же курорт с минеральными водами... Знаменитый курорт...

- Вот туда и поедете. Будете лечиться, играть в бридж и пинг-понг и ждать окончания войны. Я, может быть, тоже приеду туда залечивать рану, иногда она беспокоит меня. - Я повернул голову и показал шрам за ухом.

3

Выкурив сигарету, пленный тихо сказал: