- Да ты ранен! - воскликнул Дьюан.

- Черт побери, а кто сказал, что нет? Слушай, не подсобишь ли ты мне... с этим мешком?

Дьюан опустил на землю тяжелый мешок и помог Стивенсу сойти с лошади. На губах нарушителя порядка выступила розовая пена, и он отплевывался кровью.

- Ну почему ты не сказал мне раньше? - допытывался Дьюан. - Я ведь и понятия не имел! Ты мне казался в полном порядке.

- Что ж, Люк Стивене, может быть, и болтлив, как старуха, но иногда он умеет и молчать. Что толку распускать язык зря? Ни к чему хорошему это бы не привело.

Дьюан заставил его сесть, снял с него рубаху и смыл кровь с груди и со спины. Стивене был ранен в грудь пониже соска, и пуля прошила его навылет. То, что он выдержал такую скачку, да еще с тяжелым мешком на луке седла, граничило с чудом. Дьюан не представлял себе, как это было возможно, и не питал никаких надежд относительно судьбы своего товарища. Тем не менее, он наложил тампоны на обе раны и туго перевязал их.

- Того фермера зовут Браун, - сказал Стивене. - Мы с ним перессорились из-за лошади, которую я увел у него в Хантсвилле. Немного поцапались тогда, постреляли. По правде сказать, я видел этого Брауна, когда он привязывал лошадь у коновязи там, в Мерсере, и увидел его раньше, чем он заметил меня. Мог бы с таким же успехом подстрелить его. Но я не стал нарушать данного тебе слова. Надеялся, что он не узнает меня. Но вот, видишь, узнал, - и с первого же выстрела влепил в меня пулю. Что ты думаешь об этой дырке?

- Чертовски плохая, - ответил Дьюан, не в силах смотреть в глаза озорному весельчаку.

- Думаю, ты прав. Но сколько у меня было всяких ран, хороших и плохих, и я их все пережил! Возможно, переживу и эту. А теперь, Бак, отыщи мне подходящее местечко в зарослях, оставь немного жратвы и воды, так, чтобы я мог до них дотянуться, и сматывайся отсюда.