Шмяк! После этого смачного удара широкая доска выскользнула из моих пальцев, но не упала на землю. Гвозди, догадался я, когда противник слепо замотал головой, пытаясь избавиться от неожиданного дополнения к своему портрету. Он уже почти отодрал штакетину от своей густой бороды, но довести эту болезненную процедуру до конца так и не успел. Лишь раскрытая бритва осталась валяться там, где удар настиг неугомонного Душмана. Сам он после серии боковых ударов сначала проверил голубой забор на прочность, а потом сполз по нему вниз и присел на корточки, совершенно не стремясь развить наше короткое знакомство. Пыль и колючие шарики репейника оказались не лучшим дополнением к его траурному маскараду. Он растерял добрую половину своего мрачного очарования. Может быть, даже целых две трети.

Честно говоря, я тоже выглядел не ахти как: весь взмок, запыхался с непривычки. Давненько мне не приходилось махать кулаками. Что касается пригорюнившегося в бурьяне Душмана, так ему лучше было вообще не начинать. Он это уже понимал, отчаянный головорез. Глаза на меня не поднимал, лишь пристыженно сопел да осторожно возился с последним кривым гвоздем, прихватившим щеку на манер рыболовного крючка.

– Ты так до второго пришествия будешь колупаться, – посетовал я, склонившись над Душманом, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь. А когда злополучная доска оказалась у меня в руках, счел нужным немного его подбодрить: – Не убивайся ты так, Зорро. Шрамы украшают мужчину. Хочешь, добавлю еще парочку? Бесплатно.

Душман решил сохранять высокомерное молчание, хотя оно могло быть истолковано мной как знак согласия. Для этого ему потребовалось немалое мужество, согласитесь. Поэтому я снял вопрос с повестки дня и оставил гордого противника в покое.

В тот самый момент, когда я лениво повернулся к бирюзовой машине, ее двигатель зашелся невообразимым скрежетом. Виной тому были нервозные манипуляции юркнувшего внутрь владельца. Сдав назад, он развернулся, подмяв автомобильным днищем маленькую плантацию фиолетовых мальв. Из-под прокрутившихся вхолостую задних колес вырвался пыльный шлейф, а потом машина рванулась вперед, отъехала на безопасное расстояние и затормозила, издав короткий визг, в котором страх и ненависть смешались в равных пропорциях.