Откуда щекастый и бритоголовый узнали мою настоящую фамилию? Я надеялся, что она надежно похоронена вместе с моим прошлым, а она вдруг всплыла, волоча за собой вереницу тягостных воспоминаний.

Из истории моих былых похождений, вернее, хождений по мукам, получился бы славный боевик, вот только главную роль я с удовольствием уступил бы любому другому. Перестрелками, погонями и потасовками я был сыт по горло. Утомили меня крупные планы трупов в багровых тонах. Вспышки выстрелов до сих пор снились. Запах порохового дыма мерещился. Одним словом, о продолжении я не подумывал. В этом боевике меня устраивал только хеппи-энд, простенький и незатейливый. На нем моя маленькая семья: я собственной персоной в окружении моей чересчур молодой жены Веры и восьмилетней девочки Светочки, которая по возрасту никак не годится ей в дочери. Все правильно. Это мне Светочка приходится дочерью. Вере она падчерица. Но все равно нам очень хорошо втроем.

Было хорошо, поправился я мысленно. Наша провинциальная идиллия оказалась под угрозой. Повышенный интерес к моим похождениям под прежней фамилией возник слишком рано, чтобы нагроможденную мной гору трупов можно было списать за сроком давности. Добавьте сюда пропавшие двадцать килограммов героина, который, как известно, значительно дороже картошки, даже если ее ввозить в Россию из братской Белоруссии. Что получается? «Полный облом получается», – безрадостно ответил я на свой собственный вопрос.

Как там пел Пол Маккартни, когда был еще никаким не мистером и не сэром, а юным кареглазым херувимчиком со скрипкообразной бас-гитарой? «Вчера все мои тревоги казались такими далекими, а теперь, похоже, они собрались здесь». Красивая песня, трогательная. Интересно, что запел бы старина Пол, доведись ему побывать в моей шкуре?