Старший мужчина сделал на стволе надрез на высоте своей груди и слегка приподнял кору. Затем он вынул из сумки небольшую, все еще трепыхавшуюся рыбку и, что-то напевая, стал запихивать ее в надрез. Он добавил туда еще несколько кусочков кокосового ореха, щепотку муки и рубленых листьев, не прерывая своего протяжного пения, которое в это время подхватили и все остальные, слегка раскачиваясь на месте в такт мелодии. Не трудно догадаться, что это был обряд заклинания и что человек был своего рода жрецом или колдуном.

Дерево предназначалось для пироги, и, если его срубить без магического заклинания, пирога будет скверно плавать или даже утонет, как только ее спустят на воду. Узнать об этих верованиях и обрядах нам удалось потому, что на многих тихоокеанских островах они существуют еще и до сих пор, нисколько не изменившись за все прошедшие века.

Совершив магический обряд, лесорубы приступили к работе. До появления механической пилы способ рубки дерева был повсюду примерно один и тот же: ствол надрубали у основания, с той стороны, куда должно упасть дерево, а потом начинали пилить с другой стороны. Но об этих микронезийских лесорубах шестнадцатого века нельзя было сказать, что они работали, как каторжные. Все без умолку говорили, иногда пели, временами совсем прерывали работу, садясь где-нибудь поодаль, потом снова принимались за дело, а незадолго до полудня, когда начиналась жара, попросту уходили в деревню. Это было время купания в море, отдыха, сиесты. Возвратятся ли они в лес до вечера, чтобы дорубить дерево, или отложат работу на завтра, это уж как придется. Рубка дерева для пироги – дело священное, так что эти люди не будут спешить и в дальнейшем, когда, повалив ствол, начнут предварительно его обрабатывать, прежде чем перетащить в деревню все с теми же магическими заклинаниями. В точности так поступали всегда, из поколения в поколение, их отцы и деды. Ничто не менялось на Гуаме, и волны Тихого океана все так же обрамляли белой пеной его пляжи.