Соединение глубокой религиозности и аскетизма с охотничьими наслаждениями и светлым взглядом на жизнь не было противоречием в натуре и философии Алексея Михайловича. В нем религия и молитва не исключали удовольствий и потех. Он сознательно позволял себе свои охотничьи и комедийные развлечения, не считал их преступными, не каялся после них. У него и на удовольствия был свой особый взгляд. "И зело потеха сия полевая утешает сердца печальные", - пишет он в наставлении сокольникам: - будити охочи, забавляйтеся, утешайтеся сею доброю потехою..., да не одолеют вас кручины и печали всякия".
Таким образом в сознании Алексея Михайловича охотничья - потеха есть противодействие печали, и подобный взгляд на удовольствие не случайно соскользнул с его пера: по мнению царя, жизнь не есть печаль, и от печали нужно лечиться, нужно гнать ее - так и Бог велел. Он просит Одоевского не плакать о смерти сына: "Нельзя, что не поскорбеть и не прослезиться, и прослезиться надобно - да в меру, чтоб Бога наипаче не прогневать". Но если жизнь - не тяжелое, мрачное испытание, то она для царя Алексея и не сплошное наслаждение. Цель жизни - спасение души, и достигается эта цель хорошею благочестивою жизнью; а хорошая жизнь, по мнению царя, должна проходить в строгом порядке: в ней все должно иметь свое место и время; царь, говоря о потехе, напоминает своим сокольникам:
правды же и суда милостивыя любве и ратнаго строя николиже позабывайте:
делу время и потехе час".
Таким образом страстно любимая царем Алексеем забава для него, все-таки, только забава и не должна мешать делу.