В конце концов, если нравится читать про нелепых героев, которые мало что могут и привычно глупы, то выбор таких книг широк до отвращения.

Pkkp Не кажется ли Вам, что первая книга чересчур насыщена различной профессиональной лексикой и всяческими научными объяснения, которые не совсем понятны широкой публике?

Н.Г. Если бы мне так казалось, то я непременно убавил бы, не пожалел бы. И убавлял — часть избыточного — с моей точки зрения — научного материала перекочевала из первой во вторую (она научно насыщена не меньше, но и не больше), а из второй — в третью. Остался самый оптимум! Главное — не разъяснить, главное — заинтересовать. Художественная познавательная книга — не энциклопедия, а интеллектуальный провокатор. Хейли писал про разные профессии — чем и был примечателен. Можно расценивать «Астровитянку» как рассказ о жизни интеллектуалов и учёных: вот именно такие проблемы они обсуждают, именно в таких терминах и именно так эмоционально. Я ничего не выдумывал: дискуссии профессоров и девочки с компьютером (не надо забывать, что в создании разных теорий Робби играл значительную роль — как, например, в моделировании теплового баланса аморфного льда) взяты из научной литературы и научной жизни. В каком-то смысле «Астровитянка» — это окно в мою личную лабораторию физика-теоретика, потому что над многими обсуждаемыми в книге научными проблемами я работал или работаю: кольца Сатурна, образование Луны и Большой Взрыв — в первой книге; роботы, эффект Пионера, арки Нептуна, землетрясения и лидарная география — во второй; в третьей «моими» будут кольца Урана, образование пояса астероидов и экзопланеты. Конечно, я максимально смягчил и популяризовал обсуждаемые темы. Всё равно многое непонятно? Именно с такой ситуацией постоянно имеет дело человек, выбравший науку в качестве профессии. Занятия наукой — это сплошная борьба с непонятностью: своей собственной, чужих расчетов и идей, а главное — с непонятностью природных решений. Природа — самая хитрющая бестия. После человека.