- Давайте посмотрим машину, - предложил я, - В гараже?

- Где же ей еще быть? - мрачно пробормотал он. - Но "Волгу" я вам не отдам!

- Это уже не от меня зависит, - весело сказал я, - как решит начальство... Хотя мне кажется, что на нее будет наложен временный арест. Как на вещественное доказательство.

Он не ответил и, ссутулясь, направился к выходу.

За гаражом тянулась большая стеклянная оранжерея. Она занимала чуть ли не всю территорию усадьбы Горобца, - между нею и домом остался только узкий проход. Я заглянул внутрь и увидел только несколько горшков с довольно чахлыми растениями.

- И на этом зарабатываете? - я пренебрежительно ткнул пальцем в горшки.

- Оранжереи существуют для того, чтобы выращивать цветы зимой, поучительно ответил Горобец.

- И что же вы разводите?

- Тюльпаны.

- Зимой?

- Когда же еще!

Вдруг я вспомнил большие красные тюльпаны, которые покупал Марине Восьмого марта. Сколько же я тогда заплатил на Бессарабском рынке? Кажется, по трешнице за штуку! И раскупили их у какой-то тетки за несколько минут.

- Подгадываете к Восьмому марта? - спросил я.

- Приходится.

- И сколько же тюльпанов выращиваете?

Микита Власович смутился.

- Ну, тысяч девять - десять.. Как когда...

Вот тебе и вахтер автохозяйства! Если даже оптом по два рубля за штуку, сколько выходит? Конечно, и дом можно построить, и каждый год "Волгу" покупать.

Видно, Горобец что-то прочитал на моем лице, потому что начал оправдываться:

- Отапливаем и освещаем электричеством, по счетчику платим. Рабочей силы не используем. Все по закону.

Да, судить его нельзя. И все же - проклятый хапуга, нахал, сукин сын... Пользуется любовью людей к прекрасному, наживается на лучших чувствах.

И куда смотрят местные органы?