Сразу осознаю свою ошибку, предлагаю тут же, на улице, открыть еще одну бутылку.

Марина не возражает, и мы идем к переправе через Русановскую протоку, по очереди глотая ледяное пиво прямо из горлышка, не обращая внимания на осуждающие взгляды прохожих.

В конце концов, неужели это преступление - выпить пива там, где тебе хочется? Ведь никто не знает и даже представить себе не может, что этот долговязый парень - инспектор городского угрозыска.

Видел бы это сейчас Каштанов!

Хотя, наверное, полковник понял бы меня. А вот у его заместителя майора Худякова взгляды на жизнь несколько иные. Мы даже удивляемся, почему майор так долго засиделся в уголовном розыске. Ему бы где-нибудь командовать батальоном - вот был бы порядок: все ходили бы строевым шагом, приветствовали начальство по уставу, точно и безоговорочно исполняли приказы и все распоряжения. Правда, я догадываюсь, почему Каштанов держит майора. Того хлебом не корми, а позволь составлять и требовать от всех письменные отчеты. Каштанова тошнит от бумажной кутерьмы, а Худяков чувствует себя в ней как рыба в воде. Ну, а то, что майор пытается иногда вмешиваться в оперативную работу, - не страшно: все равно никто, кроме начинающих лейтенантов, его всерьез не воспринимает, но даже и этим хватает двух-трех месяцев, чтобы разобраться в ситуации и четко определить место Худякова в нашей неофициальной табели о рангах.

Мы допиваем пиво уже на борту речного трамвая. Он еще долго стоит, ожидая одиночных утренних пассажиров. Это начинает раздражать: вообще больше всего в жизни меня раздражает бесцельное ожидание, и, конечно, я люблю работу в угрозыске не только потому, что приходится решать бесчисленное количество сложных и даже головоломных вопросов, а и потому, что почти никогда не просиживаешь стулья в разных приемных, перед нами быстро открываются любые двери. И я понимаю почему: в одном случае - из любопытства, в другом - от страха, в третьем - из уважения...