- Когда произошло все то, о чем ты рассказал нам, Матотаупа?

- Прошлым летом.

- Где же была ваша палатка зимой, в снежное время и время морозов?

- В городах белых людей.

Последовало долгое раздумье жреца. Вождь черноногих, сидящий рядом, не задавал вопросов и не произнес ни единого слова. Он только слушал. Он доверил решение жрецу. И тот наконец заговорил:

- Я буду разговаривать с духами. Вы придете ко мне, как только солнце достигнет полудня.

Матотаупа поднялся и, не говоря ни слова, вместе со всеми покинул палатку.

Девушка дакота направилась через стойбище к своей палатке, вождь - к своей, а Матотаупа с сыном - к коням. Они взяли своих Рыжего и Серого и выехали в прерию. Ехали они не торопясь и не отъезжали далеко, чтобы их поездку не приняли за попытку убежать. Остановившись на обсушенном солнцем склоне холма, они пустили коней пастись, а сами уселись на траву. Матотаупа закурил трубку, а Харка, как всегда, принялся жевать сухую травинку. И до самого полудня оба не произнесли ни слова, а когда солнце достигло зенита двинулись назад. Коней они снова отвели на истоптанный луг к ручью и отправились к палатке жреца, в которой только что смолкли звуки барабана. Подошел к палатке и вождь черноногих. Мальчик и мужчины вошли в палатку. Девушки дакота не было.

С утра здесь ничего не изменилось. Жрец неподвижно стоял у очага, и казалось, что со времени состоявшегося разговора не протекло долгих часов. Но только казалось. Все знали, что жрец принял решение и этому решению придется подчиниться, так как это решение Великого и Таинственного.

Жрец жестом предложил вошедшим сесть. Он заговорил на языке дакота. Произношение его было несколько непривычно, говорил он не торопясь, но отчетливо. Отец с сыном понимали его. Вождь черноногих, по-видимому, был немало удивлен, что жрец заговорил на чужом языке.