А когда ударили к обедне, встал. - Полудурок чортов, что ж ты не удержала? Баба сморкалась в подол и не желала говорить. - А если б он, дьявол, спьяну-то нос бы мне вздумал отхватить, уши али прочий струмент... Тоже бы молчала? А? Жена ни слова, кочергой срыву дрова сует. Силантий примерил шапку - голова его ухнула по самый рот. - Ишь, что, подлец, наделал, - сказал он, - хоть с онучей обувай. - И примерил Гараськин картузишко. - Мал. Тогда жена вдруг захохотала и звонко крикнула: - Надевай повойник мой! - Повойник? - переспросил Силантий. - А он какой? Красный? Ну-ка, покажи. Вылез из-за печки дед, потряс головой, сказал: - Возжей тебя, дурака, надо. Этакая рожа нескладная, тфу! Облизьян и есть паршивый... Правильно Гараська-т об'яснял. Пришел сельсовет Аксен, усердно перекрестился на иконы, поздоровался с дедом, с хозяйкой, мельком взглянул на Силантия, спросил: - А что, Силантий-то Антипыч вышли? Все захохотали. Пуще всех громыхал Силантий. --------------Весело, заливисто тилибомкал перезвон и большой колокол бухал гулко. Крестный ход направлялся из церкви к школе. Краснела рябина, желтел поблекший на березах лист, порхали стайками скворцы, горланил петух, посматривая одним глазом на солнце. А колокола заливались и шел густой толпой народ. Батюшка, отец Сергий, сиял рыжей бородой и полным облачением. - Начальство-то закрывай, начальство-то! - командовал в школе Силантий. - Нет ли тряпиц каких, либо рушников? - Пошто рушников? Мы елками заслоним. - Как это возможно! - закричал на парней Силантий. - Тут святые иконы придут, Божжа Матерь, Николай угодник, нешто легко им, святителям Христовым, взирать на патреты-то на ваши? И все три портрета были завешены красными фартуками. - А в той горнице не прикрыли старика-то, Карлу-то свово? Айда скорей! А то батюшка с крестом пойдет. Потом к сынишке: - Эй, Гараська, - сказал он ласково, - беги, сукин сын, скорей на колокольню, да на дорогу гляди...