В последнем случае необходимо разбираться, то ли это произошло из-за нежелания человека учиться или такова была система подготовки и так далее… Но при этом нельзя давать себя убедить, что, с одной стороны, тот или иной благоприятный исход из тяжелейшей ситуации — это везение, а с другой стороны, что причина потерь — это просто роковое стечение обстоятельств. По-видимому, можно сказать, что у всех потерь всегда имеется свой персональный автор.

И все-таки некие объективные факторы, явно отрицательно влияющие на деятельность командования, имелись. Например, с древних времен успех конкретной военной операции предопределялся личностью военачальника. При этом одного конкретного — единоначалие всегда являлось непременным условием организованных военных действий. Ему могли оказывать помощь советники и штабы, но он и только лично вырабатывал замысел на предстоящие действия, он руководил подготовкой к ним и нес ответственность за исход операции. А с июля 1941 г. под любым документом, кроме подписи начальника или командира, стояла подпись комиссара. И это не формальность — он был наделен практически такой же властью, что и командир.

Кстати, многие считают, что комиссар и заместитель командира по политчасти — это одно и то же. На самом деле это совершенно два разных должностных лица. Замполит являлся заместителем командира, со всеми отсюда вытекающими последствиями, а комиссар командиру не подчинялся — он его контролировал. Ведь комиссар — «глаза и уши ленинско-сталинской партии и советского правительства»

Коснувшись политработников, необходимо отметить еще один аспект, имеющий прямое отношение к теме нашего разговора. Сразу отметим, что далее речь не пойдет об идеологической или нравственной оценке их деятельности, о методах работы, то есть обо всем том, о чем сегодня много пишут, но, в основном, на эмоциональном уровне.