Таким образом, подлинная иерархия существует в этих обществах везде и во всем; с другой стороны, все относительное не рассматривается как нечто вообще несуществующее... Однако они (относительные уровни реальности. – Н. И.) учитываются только надлежащим способом, т. е. в качестве вещей второстепенных и производных, в соответствии с тем, какое место в реальности занимает та или иная вещь, в зависимости от того, насколько удалена она от области высших фундаментальных принципов». Т. е. основной структурный (не метафизический) и организующий принцип здесь – иерархия, соподчиненность одного другому и общее подлежание одному-единственному, Высшему, Единому.

Иерархия с древности и на западе, и на востоке сопрягалась с понятием порядка, «космоса». Мировое бытие в пространстве и времени мыслилось в категориях причинности, всеобщей обусловленности, гармонии множественности как следствии организующего и соразмеряющего единого начала. Средневековое христианское сознание, восприняв эту метафизику «первоистока», двинулось дальше и естественным образом возвело идею разумного мирового порядка в абсолютную степень. Абсолют, как ему и положено, принял трансцендентные формы, идея «космоса» метаморфировала, а принцип иерархии лишь усилил свои позиции, «вознесясь главою» к Творцу всего сущего и распространившись на все без исключения жизненные пространства человека – онтологическое, культурное, идеологическое, социальное и бытовое. Иерархия мироздания определяла место каждой вещи или твари согласно степени ее гармоничности и приближенности к идеалу совершенства. Анализируя мировоззрение средневековья, воплощенное в эстетической концепции Фомы Аквината, У.Эко определяет его как «философию космического порядка». При таком понимании мира, «Бог рассматривается как Первопричина по отношению как к себе, так и к своим творениям, для которых он выступает как Действительная, Окончательная и Созидательная причина... Здесь все, начиная с творения ангелов, мира и человека, определения страстей, привычек и кончая таинствами как орудиями искупления и самой смертью как вратами в вечную жизнь, – все не случайно, все имеет свое объяснение и свои функции в этой целостности» (Эко, «Эстетика Хаосмоса»).