– Я вас об этом спрашиваю уже десять минут, дорогая мадам!

Она проводит своим чудовищным пальцем по усам, слегка одергивает юбку, укладывает на место выскользнувшую сиську и начинает рассказывать, облизывая жирные губы, чтобы смазать слоги:

– В понедельник я пошла по магазинам и, в частности, зашла в магазин Коро...

– Именно так, – лает Толстяк, желая придать достоверность утверждениям своей потаскухи, – я только что проверил, продавщица со второго этажа, очаровательная блондинка...

– Помолчи, кретин! – говорит Берта. Берю тут же накладывает шов на свой рот. Баба-гаубица продолжает:

– Я уже выходила из магазина тканей и прошла арку, когда какой-то мужчина, довольно приличный, но не говорящий по-французски, попросил меня следовать за ним в его машину.

– Как вы поняли то, что он вам сказал, если он не говорит по-французски?

Предплечьем она приподнимает как можно выше правую сиську, потом опускает ее, что производит шум, подобный шуму сброшенного с высоты шесть тысяч метров мешка с мукой для снабжения продовольствием оказавшихся в изоляции людей.

– Вы забываете, комиссар, что есть международный язык – язык жестов. Господин, о котором я вам говорю, указал мне на машину, стоящую на боковой аллее в двух шагах. Это был прекрасный американский автомобиль, выкрашенный в голубой и желтый цвета с красными полосами и зелеными чехлами на сиденьях... За рулем сидел еще один мужчина.

– И вы пошли за этим иностранным типом? – говорю я, адресуя ей один из тех взглядов, которые приближаются к температуре абсолютного нуля.

Она хлопает своими щетками для сметания крошек:

– Я вам объясню сейчас, уважаемый... Этот человек был очень забавен. Он смеялся, и, хотя я не понимала точного смысла того, что он мне говорил, я догадалась, что речь идет о невинном предложении... Прокатиться, например, в Булонский лес...