Ее вчерашние слова дефилируют перед моими глазами, как пылающие буквы световой газеты: «Какой-то мужчина появился после полудня и набросился с руганью на второго».

Я читаю статью на полной скорости:

События развивались следующим образом тучная американка миссис Унтель собиралась сесть в самолет компании «Супер-Ужас»

Служащий таможни утверждает, что видел, как жена бизнесмена покинула зал с указанным типом. Она казалась очень подавленной. С тех пор о ней ничего не слышно.

Я бросаю газету на коврик, ставлю поднос на стул, на четвертой скорости совершаю омовение и одеваюсь

– Ты уходишь! – восклицает в крайнем удивлении моя добрая Фелиция, увидев, что я покидаю дом в своем отличном костюме в полоску.

– Я ненадолго, – обещаю я, целуя ее.

Спустя полчаса я звоню в квартиру Толстяка. В руке я держу букетик колхидских растений, купленный в последнюю минуту у торговки цветами, и на губах у меня играет самая пленительная улыбка. Дверь открывает как раз сама мамаша Ноги-вверх. Она завернула свой жир в белый атласный халат, украшенный листьями рододендрона. В нем она похожа на девственный лес, только очень густой.

Ее глаза извергают зигзагообразные молнии, когда она обнаруживает меня у своего порога

– Вы! – сердито бросает она, оставляя широко распахнутым свое декольте

Я подавляю головокружение

– Дорогая мадам, – обращаюсь я к ней, хлопая ресницами, – я пришел к вам с повинной.

– Ах вот как!

Я сую ей букет. На ее фоне он кажется совсем крошечным, однако же она тронута. Схватив цветы, она снисходит до улыбки.

– Вчера вы показали себя нахалом, комиссар.

– Знаю, – соглашаюсь я – Не нужно на меня сердиться.