Я бы расцеловал ее, если бы не опасался оцарапаться о ее кактусы.
– Десять из десяти, Берта! Вы мне сейчас дали новые важные уточнения: на окнах нужного нам дома – не ставни, а жалюзи... Теперь можно начать серьезные поиски, ты не думаешь, Берю?
Толстяк молчит. Обернувшись, я констатирую, что он снова дрыхнет.
– Ты что? – орет его усатая половина. Мой сотрудник подскакивает.
– А! Что? Что такое? В чем дело?
Рассерженный на него, я посылаю его куда подальше и возобновляю медленное движение, внимательно осматривая каждый дом.
Глава пятая
Время от времени я торможу перед строением, соответствующим составленному нами описанию. Это своего рода портрет-робот. Портрет-робот дома. Но каждый раз нам приходится разочаровываться. Когда дом трехэтажный, в нЕм нет скользящих жалюзи, а когда в нем есть эти самые жалюзи, рядом не оказывается стачного желоба.
Я, вы меня знаете, очень люблю таинственное, но, когда оно заставляет меня слишком долго вертеться безрезультатно, оно вызывает у меня тошноту. Я также люблю осенний подлесок, особенно если мне приходится дегустировать его на пару с каким-нибудь очаровательным созданием в чулках цвета горелого хлеба и с резинками пристойной эластичности. Но с этой парой чувствуешь себя как под прессом в сотню килограммов.
Я останавливаюсь в очередной раз перед большим трехэтажным домом. Перед въездом имеется сточный желоб, да вот невезенье – ставни обычные.
– Это настоящая западня для крыс, – вздыхает Толстяк. – Мы ничего не добьемся, приятель.
Его жена настроена не более оптимистично. Я задаю себе вопрос, стоит ли продолжать поиски, когда замечаю небольшого роста парнишку – рассыльного из мясной лавки, который катит на велосипеде Симпатичный паренек. Величиной с пучок редиски, подстриженный под филлоксеру, с искрящимся, словно стакан воды Перрье (поставщик покойного Его Величества короля Англии), взглядом; одетый в униформу подручного мясника; сам мясник, сын мясника, будущий отец мясников (у него, очевидно, будут сыновья), он повинуется жесту и прижимается к моей машине