Также формой направляющего отбора может быть предпочтение различного рода экстремальных и экстравагантных форм; причём, если такой экстремал дежит себя независимо и вызывающе по отношению к социуму, то в отношении его тоже срабатывает один из релизеров высокоранговости – ведь противопоставлять себя социуму позволительно лишь высокоранговой особи.

Таким образом, такой критерий полового отбора, как ранг (или хотя бы ранговый потенциал) самца в стайной иерархии, является доминирующим в системе критериев этого отбора – и как наиболее ёмкий критерий отбора стабилизирующего, так и один из сводных показателей отбора направляющего. Тем не менее – этот критерий, будучи превалирующим, в принципе может быть чреват эволюционным тупиком, подобным павлиньим перьям

Разумеется, это не единственная тенденция. Ведь в ходе репродуктивного процесса решается задача не только выбора наиболее генетически «правильного» партнёра, но и многие другие. Достаточно актуальной является задача избегания родственного скрещивания, реализуемая инстинктом, известным как «инстинкт предпочтения свежей крови», который побуждает предпочитать партнёра, не входящего в данную группу; для самок актуальна задача выбора партнёра – источника ресурсов для воспитания потомства (что опять-таки впрямую связано с рангом в иерархии!), а для самцов – сексуальная экспансия.

Потапов и Евсиков в [16] упоминают о наличии также тенденции к рождению детей от разных отцов для парирования определённых иммунологических эффектов.

Ну и конечно, на эти тенденции накладываются и индивидуальные особенности вкусов и симпатий, глубинный смысл многих из них тоже носит биологическую природу (см там же [16]), но их подробное рассмотрение выходит за рамки нашей книги; нам важно рассмотреть суть.

Всё это, как мы видим, весьма запутывает систему критериев оценки предпочитаемого самца, однако стержнем же мужской привлекательности видится всё же система признаков высокоранговости.