- Сир, - осторожно сказал он, - неужто вы подаете мне надежду на прощение?

- Прощение нужно заслужить, - резко ответил Мюрат, - и поверьте, сударь, сделать это будет очень непросто.

- Я готов на все, - делая шаг вперед, горячо ответил пан Кшиштоф. Моя жизнь принадлежит вам, сир.

Горячность его была сильно преувеличена, но он чувствовал, что это именно то, чего ждет от него Мюрат.

Маршал выставил перед собой ладонь.

- Отлично, сударь, отлично, - поспешно сказал он. - Я ценю вашу преданность, но не соблаговолите ли вы вернуться на свое место? От вас разит, как от дохлой свиньи, Огинский. Это, если угодно, запах дезертирства... Вам необходимо смыть его, мой друг.

- Я готов, - повторил Огинский, возвращаясь на свое место у входа и делая вид, что не заметил оскорбления. Полная опасностей и унижений жизнь авантюриста привела к тому, что честь пана Кшиштофа сделалась весьма гибкой и растяжимой, как каучук, - словом, такой, что из нее можно было при желании вить веревки. - Приказывайте, сир.

- Учтите, сударь, - сказал Мюрат, - что выполнить мое поручение будет очень трудно. Это предприятие почти так же опасно, как восхождение на эшафот, но при этом еще и намного сложнее и хлопотнее. Шансов уцелеть у вас почти не будет, зато, если вы вернетесь с победой, я не поскуплюсь, даю вам слово чести. Впрочем, вы можете отказаться. В таком случае я просто прикажу вас повесить, и вы умрете быстро и без хлопот. Ну, что скажете?

- Я готов, - в третий раз повторил пан Кшиштоф и с удивлением почувствовал, что действительно готов снова схватиться один на один со своей несчастливой судьбой.