Мне не просто хотелось сделать «невозможное». Я понимал, насколько важно найти средство, которое позволит людям использовать способность мозга к мгновенному обучению для выработки более полезных реакций. Подумайте, как изменилась бы жизнь человека, если бы он научился при виде партнера мгновенно ощущать искреннюю и всеохватывающую радость и если бы подобные чувства охватывали его партнера.

Хотя фобии часто делают людей настоящими инвалидами, люди проявляют невероятную изворотливость для того, чтобы сохранить и развить их. Они придумывают уникаль- ные триггеры, принимают сложные решения — и реакция оказывается буквально мгновенной. Больше времени уходит на то, чтобы о ней рассказать. Если человек боится высоты, он должен точно представлять, насколько «высокой» она должна быть, чтобы вызвать страх.

С одним из самых причудливых проявлений страха высоты я столкнулся в Мичигане. Я опросил триста человек, задавая им вопрос, страдает ли кто-нибудь из них настоящей фобией. Очень достойный мужчина лет пятидесяти поднял руку и сказал: «Я боюсь высоты».

Это не показалось мне чем-то необычным. Я пригласил его подняться на сцену высотой всего пару футов. Но мужчина побледнел и отказался.

Я протянул руку и сказал: «Поднимитесь сюда одним шагом». Мужчина отступил. Я видел, что у него задрожали колени. Передо мной был пример настоящей, абсолютной фобии. Я спустился в зал, вернул этого мужчину, провел с ним курс избавления от фобии (см. главу 16), а потом спросил, чем он зарабатывает на жизнь.

Он ответил: «Я летчик». Судя по всему, у меня изменилось выражение лица, потому что он добавил: «Я знаю, о чем вы подумали, но в самолете все совсем по-другому».

Мужчина объяснил, что не может подняться даже по самой простой лестнице. Он может пилотировать только самолеты типа «Боинг-747», куда поднимаются по пандусу, а не по трапу. Он рассказал, что во время службы в авиации ему приходилось закрывать глаза, а потом задом подниматься в кабину пилотов.